Публикация
Когда новое - это хорошо забытое старое. Система земледелия Овсинского
И смех и грех. Читаю себе книжки, статьи, разные умные посты – и вдруг понимаю, что со всеми этими «ноу-тиллами», мульчами и заботой о почвенной биоте я торжественно дошел… до конца XIX века.
То есть пытаюсь внедрить у себя на участке систему, основы которой человек расписал еще 126 лет назад!
Речь про книгу Ивана Евгеньевича Овсинского «Новая система земледелия», вышла она в 1899 году. В свое время это была революция: когда весь мир верил в глубокую вспашку плугом, Овсинский поднял руку и сказал: «Ребята, вы почву убиваете». По сути, это прародитель всего того, что мы сегодня называем минимальной обработкой, No-till и прочими модными словами.
Если коротко, что главное в его системе.
1. Отказ от глубокой вспашки
Овсинский был категорически против переворачивания пласта на 20–25 см.
По его логике, плуг разрушает ходы дождевых червей, поры от старых корней – те самые «трубопроводы», по которым в почву идут воздух и вода. Плодородный слой с бактериями мы отправляем на глубину, где им просто нечем дышать.
Он предлагал рыхлить всего на 5 см – верхний слой, а всё живое ниже пусть работает, как задумано природой.
2. Поверхностный обработчик вместо плуга
Вместо плуга Овсинский использовал свои культиваторы и дисковые орудия. Задача – сделать сверху рыхлую «шубу», которая прикрывает нижние горизонты от перегрева и испарения влаги.
По сути, это то, к чему я сейчас иду на своем огороде: не копать, а слегка «причесывать» верх.
3. Атмосферная ирригация, или полив из воздуха
Самое интересное место в книге.
Если верх почвы рыхлый, а внутри структура не разрушена, в порах и канальцах образуется конденсат – роса, которая оседает на стенках. Днем теплее, ночью холоднее – влага выпадает прямо в корневой зоне.
То есть даже в засуху растения могут «пить» воду, конденсированную из воздуха. Для южного климата звучит очень заманчиво.
4. Растения как разумные бойцы за выживание
Овсинский относился к растениям уважительно: считал, что они чувствуют конкуренцию и условия.
Он предлагал сеять полосами: плотная полоса посева – рядом свободное пространство. На границе густоты и пустоты растения как бы «пугаются» конкурентов за свет и начинают активнее развиваться, быстрее формируя урожай, чтобы успеть оставить потомство.
Смотрится немного философски, но внутренний практик во мне говорит: «Это надо хотя бы попробовать».
5. Гумус и микробиота – главный ресурс
Для Овсинского главное богатство земли – не удобрения, а живые организмы.
Поверхностная обработка позволяет растительным остаткам перегнивать в верхнем слое с доступом кислорода – так быстрее накапливается гумус, а не выгорает запас плодородия.
Это как раз то, к чему я сейчас иду через сидераты, мульчу и отказ от перекопки.
6. Экономика вопроса
Тут всё просто и приятно:
меньше тяговой силы – раньше это были кони, у меня это сейчас спина и мотоблок;
выше урожай даже в сухие годы;
меньше сорняков, потому что мы не подтаскиваем их семена наверх плугом.
В общем, чем дальше читаю Овсинского, тем больше понимаю, что современный «продвинутый» огород с мульчой, минимальной обработкой и заботой о структуре почвы – это хорошо забытое старое.
До одной простой мысли, которой я хочу тут поделиться, я доходил дольше, чем хотелось бы. Мы привыкли говорить о питании растений через азот, фосфор и калий. Но есть другая тройка, без которой вообще ничего не запустится, но о ней почему-то вспоминают реже: свет, вода и углекислый газ. Растение — странное и очень точное существо. Оно буквально строит себя из воздуха. В листьях, под действием света, из воды и углекислого газа синтезируются сахара. Это основа жизни. Углерод — главный строительный материал. А кислород, которым мы дышим, для растения всего лишь побочный продукт этого процесса. И вот когда я до этого додумался, для меня многое встало на место. Потому что если смотреть глубже, плодородие — это не количество азота в почве. Это способность земли накапливать органический углерод, превращая его в гумус. Именно он делает почву живой, рыхлой и устойчивой. Углерод в почву приходит двумя путями. Первый — через разложение органики на поверхности. Второй — через работу живых корней. Мы привыкли помнить, что листья дышат. Но корни тоже дышат, только наоборот: они поглощают кислород, а выделяют углекислый газ. И когда этот углекислый газ встречается с почвенной влагой, образуется слабая угольная кислота. Её совсем немного, но достаточно, чтобы начать растворять минералы даже в бедной земле. Так питание становится доступным. А теперь о том, что мы делаем, когда переворачиваем пласт лопатой. Мы резко загоняем внутрь слишком много кислорода. Углерод, который накапливался месяцами, мгновенно окисляется — и улетает в атмосферу. Гумус буквально сгорает у нас на глазах. Плюс мы разрушаем тонко настроенный микромир. Аэробные бактерии оказываются внизу и задыхаются, анаэробные — наверху и гибнут. Грибные нити микоризы рвутся. Потом мы удивляемся, почему после дождя земля становится плотной, как бетон. Ошибки я делал, конечно. Был момент, когда я считал: чем больше мульчи, тем лучше. Клал толстый слой свежей травы. Она начинала нагреваться, растения резко шли в рост, и я радовался. Но это была не гармония, а азотный перекос. Микроорганизмам нужен баланс углерода и азота. В свежей траве азота слишком много, и чтобы её переработать, бактерии начинают вытягивать углерод из гумуса. Получается парадокс: ты вроде бы кормишь почву, а она в этот момент теряет плодородие. Со временем я понял, что мульча тоже требует понимания. Траву лучше подвялить, смешать с соломой, сухими листьями, опилками или класть тонким слоем. Баланс важнее объёма. Есть ещё одна вещь, которую я теперь считаю принципиальной: земля не должна оставаться голой. Без живых корней почвенный микромир просто голодает. Растение отдаёт в почву до трети произведённых сахаров — это плата бактериям и грибам за доступ к минералам и воде. Нет корней — нет питания для жизни под землёй. Поэтому теперь я стараюсь, чтобы земля всегда была занята. Освободилась грядка — появляются сидераты. Ранняя весна — пусть это будет редис, руккола, салаты, неважно что, главное, чтобы корни уже работали. Убирая томаты или огурцы, я срезаю только верх, а корни оставляю в земле. Они перегниют, создадут ходы для воздуха и станут пищей для червей. Мой подход со временем стал проще. Я меньше вмешиваюсь, меньше копаю, стараюсь не мешать микроскопическим труженикам делать свою работу. Земля, если ей не мешать, умеет восстанавливаться сама. И чем раньше это понимаешь, тем меньше приходится тратить сил и тем больше — наблюдать.- Люблю экспериментировать в саду и огороде, но стараюсь придерживаться условий, которые диктует природа и здравый смысл.
У всех растений есть потребность в макро- и микроэлементах. Каждому виду требуется свое количество минералов, и благодаря агрономическим исследованиям современные садоводы знают, какие вещества нужны тому или иному растению. Но просто знать дозы внесения …
